Карелия официальная. Официальный портал органов государственной власти Республики Карелия
 
  |О Карелии |Символика   | Правовые акты |  Программы | Газета "Карелия" |Справочники |  
Карта портала Поиск Новое на сайте О портале
Новый сезон в Национальном театре РК открылся премьерой трагедии Шекспира "Король Лир"

Первый «Лир» - не комом!

В Национальном театре РК сезон открылся премьерой трагедии Шекспира «Король Лир». Постановка Андрея Дежонова. В главной роли – заслуженный артист Литвы, заслуженный деятель искусств России и Карелии Леонид Владимиров. Известный режиссёр, маститый актёр, трудная для постановки пьеса, – интерес к спектаклю был велик. Кроме того, выяснилось, что это первая постановка «Короля Лира» на карельской сцене. Три дня зал был полон: правда, зрительских мест всего около ста – и располагаются они прямо на сцене.

Сцена из спектакля «Король Лир»

Сцена из спектакля «Король Лир»

Жестокий век, жестокие сердца…

Действие происходит в ΙΧ веке, и в костюмах архаика выражена естественными материалами: лён, хлопок, кожа, мех. Костюмы Ирины Прониной не претендуют на историчность – они театрально-условны: уже в самом начале спектакля мы видим Эдгара, Корделию и Герцога Альбанского в невинно-белом, а Короля Французского – в геройски-красном. Впрочем, в этом насыщенном придумками спектакле не только цвет, но и материал костюма несёт театральную семантику: следить за перемещениями шкур с одних плеч на другие – отдельное удовольствие. Каждый кусочек меха – это символ. Символ власти. Карта государства – и та меховая. Кто успел урвать себе кусочек шкурки – тот в чести и почёте, кто не успел, не сумел или не захотел – тот в голой степи в дождь и холод.

Традиция, стилизация, авангард?

В спектакле использованы принципы елизаветинской сцены: открытая сцена без занавеса, минимум декораций и реквизита, условность сценического оформления.

Режиссёр Андрей Дежонов и художник Ирина Пронина сняли кулисы, обнажили всю сценическую машинерию и кирпичную кладку стен и арок вековой давности. Высота открытой сцены кажется бездонной, и в ней горят лампочки. Таким образом, действующие лица, актёры и сидящие на сцене зрители включены в общее космогоническое пространство, что заставляет зрителей в течение всего спектакля ощущать «звёздное небо над головой» и помнить «о нравственном законе внутри нас». Впрочем, герои спектакля на небо не смотрят – они существуют в жёстком ритме своего времени. Только изредка, когда персонаж умирает, падая в преисподнюю, актёр (!), расставаясь со своим героем, может кинуть взгляд в высоту сцены. Если для зрителей к концу спектакля открываются все три пространства, как в вертепном театре, то для действующих лиц их оказывается только два: мир земной и преисподняя. Небеса молчат. Только в финале с песней Полины Руновской прорывается намёк на существование мира горнего.

Сцена из спектакля «Король Лир»

Сцена из спектакля «Король Лир»

Инфернальное пространство открывает во втором действии Шут (Павел Юлку) – пограничный персонаж, существующий меж условностью и реальностью, пространством зала и сцены, временем прошедшим и настоящим, миром человеческим и бездной адовой. Этот «человек от театра», которому позволено в открытую подавать текст Лиру-Владимирову, как суфлёру великого Сганареля-Варламова в «Дон Жуане» Мейерхольда, после падения в преисподнюю становится новым Хароном – проводником в царство мёртвых, обряжая погибших персонажей в последний путь. Немалую жатву пожал он в финале спектакля…

«И каждый не одну играет роль»…

Море шкурных страстей, море эмоциональных выплесков Эдмонда-Полякова, Гонерильи-Портретовой, Реганы-Нярья, Корнуэла-Белова, Освальда-Анисимова с шумом разбиваются о холодный белый айсберг ледяного спокойствия Герцога Альбанского.

Альбани в исполнении Сергея Лавренова – единственный полюс спокойсвия в этом безумном мире.

Способ существования актёров – истинно шекспировский: страсти рвутся в клочки. Да, Гамлет призывал актёров этого не делать, но ведь на рубеже XVI-XVII веков в елизаветинском театре даже усмирённые страсти – это для нашего времени очень высокий градус сценического существования. Ритм ренессансного спектакля был гораздо насыщенней современного. Пьеса «Король Лир» сильно сокращена, но всё равно идёт почти три часа, а полный текст в театре в наше время шёл бы часов пять-шесть… Впрочем, режиссёр Дежонов немного схитрил, когда сказал, что поставлены только «сцены» из трагедии. Это же слово – «сцены» – заменило жанровое определение спектакля – видимо, постановщику не хотелось загонять спектакль в жёсткие рамки трагедии. Действительно, жанровая природа спектакля качается от фарса до трагикомедии, от мелодрамы до вершин трагизма.

«Король Лир» невозможен без Лира. И Леонид Владимиров – настоящий Лир: это трагический накал, болевой нерв спектакля. Лирический же полюс этой постановки – как ни странно, вовсе не Корделия. Здесь она – плоть от плоти своего века и своего неистового отца. Пожалуй, скрытый лиризм есть в образе Эдгара в исполнении Вадима Малинина. Правда, прорывается он лишь в монологе без маски, когда Эдгар сидит на крыше шалаше перед встречей с отцом. Глостер-Сотников уже при первом появлении выглядит смертельно уставшим, к финалу герою почти всё равно: видеть или не видеть, жить или умирать… Актёр выдёрнут из своего амплуа и лишён привычных средств и приспособлений. Кент в исполнении Анатолия Радостева в этом жестоком спектакле не столь благороден, как другие Кенты, но зато истинно предан своему королю – его усердие действительно не знает границ. Художником не случайно даны ему белые одежды.

Интересен режиссёрский ход с введение в русскоязычный спектакль финна Матти Тойвио в роль Короля Французского: лингвистическая и культурологическая чуждость галантного короля происходящим на сцене жестокостям.

Энергетический центр, конечно, – Шут. Ему мало действия внутри спектакля, он общается с зрительным залом, играет роль суфлёра, а в антракте – буфетчика. Когда его текст заканчивается, благодаря выбранной себе новой роли он и без слов остаётся точкой притяжения постановки. В трагедии Шекспира начала XVII века играл «грустный» шут – Роберт Армин, ему наследует Олег Даль в фильме Козинцева. Напртив, Павел Юлку – прямой наследник разудалых буффонов Ричарда Тарлтона и Уильяма Кэмпа, только джиги не хватает. Задача буффонов в елизаветинском театре была сложна – удерживать внимание разнородной публики, и с этой задачей Шут-Юлку справляется отлично.

Если говорить про актёрский ансамбль, то надо упомянуть и каждого рыцаря, ибо все они существуют в определённых характерах. Особо надо отметить прекрасную звуковую партитуру композитора Олега Гуреева и универсального вокала Полины Руновской.

И пусть современный шекспировский спектакль практически не может обойтись без размывания жанра и строгой стилистики, без некоторой избыточности выразительных средств – это театр. А считывать театральные цитаты ничуть не менее интересно, чем цитаты литературные или музыкальные.

Техническая поддержка портала
Создано 21 сентября 2010. Отредактировано 21 сентября 2010.
© Администрация Главы Республики Карелия, 1998-2019
При использовании материалов гиперссылка на портал обязательна.